На привычном рисунке Солнца один ребёнок сидит на белой лошади и поднимает красное знамя. Кто-то запоминает прежде всего огромный светящийся круг, кто-то замечает цветы за стеной. А в описаниях старых карт встречаются двое детей. Ошибка в счёте? Нет: перед нами разные варианты одного аркана. Артур Эдвард Уэйт сам рассказал о них в разных частях своей книги. Если держать рядом текст и рисунок, становится яснее, почему он выбрал одинокого всадника и где заканчивается его объяснение.
Откуда на Солнце взялись двое детей?
В первой части «Иллюстрированного ключа к Таро» Уэйт обозревает прежние версии карты XIX. Он описывает стену, похожую на ограду сада, и двух детей за ней: они играют или бегут рука об руку (Уэйт, обзор старых вариантов). Это описание прежнего образца, а не инструкция искать второго ребёнка на каждом Солнце.
В том же обзоре автор упоминает замену этой пары другим мотивом: один ребёнок на белой лошади держит алое знамя. Уэйт называет такой образ более удачным символом. Здесь важно следить за его переходом от перечня вариантов к собственному предпочтению. История изображения не сводится к фразе «раньше всегда было два, потом всегда один»: разные колоды могли сохранять разные решения.
Посмотрите на рисунок Памелы Колман Смит, сделанный для книги Уэйта. На нём один всадник, белая лошадь, красное полотнище и стена с цветами. Второго ребёнка на этом рисунке искать не нужно. Обзор первой части объясняет происхождение вопроса, а рисунок и вторая часть показывают конкретный выбор авторов этой колоды.
Почему Уэйт выбрал одного всадника?
Во второй части книги Уэйт возвращается к Солнцу уже как к собственной карте. Он снова называет ребёнка на белой лошади с красным знаменем и говорит, что этот мотив лучше передаёт смысл аркана (Уэйт, карта XIX). Для него сцена связана с выходом из ограждённого сада и движением к иному свету. Это религиозно-философский язык автора, а не сообщение о будущем конкретного человека.
Сам Уэйт разворачивает мысль через детскую простоту и невинность. Ребёнок у него становится образом внутреннего состояния, а не указанием на возраст того, кто вытянул карту. Он пишет о сознании и обновлении; белая лошадь и знамя помогают показать движение. Но он не составляет словарь, где белый конь означает одно событие, а красное полотно другое. Такая подробная раскладка была бы уже нашей системой, не точным пересказом источника.
Важен и размер фигур. Солнце занимает большую часть неба, тогда как всадник находится ближе к земле. Взгляд сначала может зацепиться за свет, затем заметить движение ребёнка. Это наблюдение за композицией рисунка Смит. Уэйт подробно пишет о «свете мира» и «свете грядущего», но не диктует зрителю единственный порядок рассматривания карты.
Зачем позади стена и сад?
Стена объединяет старый и новый варианты. В обзоре прежних карт она ограждает место, где находятся двое детей. В описании собственного Солнца Уэйт говорит о выходе из «ограждённого сада» чувственной жизни. Так деталь фона участвует в движении сцены: всадник не стоит неподвижно внутри замкнутого пространства.
На рисунке Смит над стеной видны подсолнухи. Можно заметить их и дать себе время просто посмотреть, как цветы обращены к свету. Но не стоит приписывать Уэйту готовое число жизненных этапов по количеству растений или обещание урожая. В проверенном фрагменте о карте XIX он такого правила не формулирует. Видимую деталь стоит отличать от авторского объяснения.
Если сравнить два варианта, перемена становится ощутимой без сложной символической таблицы. Двое детей прежних карт играют за оградой. Один ребёнок в варианте Смит едет на лошади со знаменем. Уэйт предпочёл второй образ и объяснил его через путь и свет. Мы можем увидеть в этой смене переход от игры на месте к движению, если ясно назвать это своим чтением композиции, а не цитатой автора.
Можно ли читать ребёнка буквально?
Изображение ребёнка не даёт оснований обещать беременность, рождение или известия о детях. Оно не говорит о здоровье конкретного человека и не гарантирует счастливый итог дела. Сам Уэйт в объяснении карты обсуждает образ человеческого сознания и духовного света. Если вопрос читателя касается семьи или здоровья, карта не заменяет разговор с близкими и профессиональную помощь там, где она нужна.
Иначе легко пропустить тот самый смысл, ради которого Уэйт поменял сцену. Он не просит угадывать число детей в чьей-то жизни; он просит увидеть простоту и движение в ярком свете. Это не делает карту «хорошей всегда» и не отменяет сложный вопрос читателя. Зато возвращает нас к тому, что действительно находится в изображении и в тексте.
Как задать вопрос к этой сцене?
Откройте оригинальный рисунок и пройдите взглядом от стены к всаднику, затем к солнцу. Попробуйте спросить себя: где я сейчас остаюсь за привычной оградой, а где уже решаюсь двигаться дальше? Это вопрос для размышления, не предсказание срока или гарантированного исхода. Если образ движения не откликается, выберите другую деталь: цвет, свет или положение лошади. Назовите, что именно вы в ней заметили.
Материал о том, как задавать вопросы картам поможет сделать следующий вопрос точнее. В библиотеке ANIMA можно посмотреть авторский образ аркана, помня об отличии от рисунка Смит. Если хочется продолжить свой вопрос с картой, откройте AmethystTarotBot. Это следующий шаг для наблюдения, без обещания ответа за вас.
Матрица ANIMA позволяет посмотреть на свои арканы по дате рождения, но не заменяет историческое описание Солнца.
Источники
- Артур Эдвард Уэйт, «Иллюстрированный ключ к Таро», часть I: обзор старых вариантов Солнца.
- Артур Эдвард Уэйт, часть II: объяснение его карты XIX.
- Памела Колман Смит, исходный рисунок Солнца: визуальный первоисточник.